Два часа пятьдесят минут. Двадцать пять минут до наступления настоящего лета, до обещанной свободы.

Дейл уставился на Старую Задницу Дуплетом. Кличка не была злой или насмешливой, училка всегда была именно Старой Задницей Дуплетом. Целых тридцать восемь лет миссис Дуббет и миссис Дугган делили преподавание в шестых классах – первоначально в смежных помещениях, затем, по мере того, как популяция учащихся сильно уменьшилась, это было примерно тогда, когда родился Дейл, – в одном и том же классе. Миссис Дуббет преподавала чтение, письмо и общественные науки в первой половине дня, а миссис Дугган – математику, естественные науки, правописание и каллиграфию после обеда.

Эта пара была Орестом и Пиладом Старого Централа – худая, высокая, порывистая миссис Дугган и низенькая, толстая и медлительная миссис Дуббет. Голоса их тоже были почти совершенно различными по тембру и тону, но их жизни странно наложились одна на другую – старые викторианские особнячки по соседству на Брод Авеню, одна и та же церковь, одни и те же курсы в Пеории, каникулы во Флориде, и две незавершенные личности каким-то образом, соединив общий опыт и общие недостатки, создали личность вполне совершенную.

Этой зимой, в последний год владычества Старого Централа, как раз перед Днем Благодарения, миссис Дугган заболела. «Рак», сказала миссис О'Рурк матери Дейла, когда думала, что мальчики ее не слышат. Миссис Дугган не вернулась в класс и после рождественских каникул, ее предметы, «только до возвращение Коры», взяла на себя миссис Дуббет. Она, хоть и явно презирала эти дисциплины, не хотела, чтобы присутствие другого учителя подтверждало слухи о серьезности болезни ее друга. К тому же она ухаживала за больной, сначала в высоком розовом доме на Брод Авеню, потом в больнице, до тех пор, пока однажды утром по школьному двору не прошелестела весть о том, что миссис Дугган умерла. Это было накануне Дня Святого Валентина.